"Есть высшая смелость: смелость изобретения, - писал Пушкин, - создания, где план обширный объемлется творческой мыслию, - такова смелость... Гете в Фаусте"
Самым грандиозным созданием Гёте, бесспорно, является его трагедия «Фауст», над которой он работал в течение всей жизни. В трагедии «Фауст», насыщенной научной мыслью своего времени, Гете воплотил поиски смысла жизни, находя его в деянии.
Сюжетным источником трагедии послужила средневековая легенда о докторе Иоганне Фаусте, заключившем договор с дьяволом, чтобы получить знание, с помощью которого можно было бы превращать неблагородные металлы в золото. Герой народной легенды, доктор Иоганн Фауст - лицо историческое. Он скитался по городам протестантской Германии в бурную эпоху Реформации и крестьянских войн. Фауст народной легенды стал героем ряда поколений немецкого народа, о нем вышло несколько книг. Их авторы осуждали Фауста за его стремление все познать и подвергнуть опыту. В конце жизни Фауст попадал дьяволу в лапы. История о докторе Фаусте была хорошо знакома Гете и по театральной ее обработке, никогда не сходившей со сцен ярмарочных балаганов.
В эпоху немецкого Просвещения, образ Фауста привлек к себе внимание драматурга Лессинга, который, обращаясь к легенде о Фаусте, первый задумал окончить драму не низвержением героя в ад, а громким ликованием небесных полчищ во славу пытливого и ревностного искателя истины.
Гете наполняет эту легенду глубоким философским и символическим значением, создав одно из самых значительных произведение мировой литературы.
Народный стих позволил передавать и соленую народную шутку, и высшие взлеты ума, и тончайшие движения чувства. Множество стихов "Фауста" стало поговорками, общенациональными крылатыми словами.
Необычайно выразительны и сами ремарки к "Фаусту", воссоздающие пластический образ старинного немецкого города.
Разбор текста
В беседе Директора театра, Поэта и Комического актёра обсуждаются проблемы художественного творчества. Должно ли искусство служить праздной толпе или быть верным своему высокому и вечному назначению? Как соединить истинную поэзию и успех?
Пролог на небе
Господь и архангелы, Мефистофель и другие библейские персонажи - носители извечно борющихся природных и социальных сил. В уста господа, каким он представлен в "Прологе на небе", Гете вкладывает собственные воззрения на человека - свою веру в оптимистическое разрешение
человеческой истории. Дерзания Фауста получают заимствованную из Библии мотивировку. Из-за него спорят бог и сатана, причём бог предсказывает Фаусту, которому, как и всякому ищущему человеку, суждено ошибаться, спасение, ибо «честный человек в слепом исканьи всё ж твердо сознает, где правый путь»: этот путь — путь неустанных стремлений к открытию действительно значительного смысла жизни.
Тесная готическая комната со сводчатым потолком.
В этой рабочей келье за долгие годы упорного труда Фауст постиг всю земную премудрость, но он ненавидит свой ученый затвор. Богословие, философия. юриспруденция и медицина – все четыре науки средневекового университета Фаустом пройдены.
Разочарованный в мертвых догмах и схоластических формулах средневековой премудрости, Фауст обращается к магии. Он открывает трактат чернокнижника Нострадамуса на странице, где выведен "знак макрокосма" и видит сложную работу механизма мироздания. На троекратный призыв Фауста является "дух земли", но тут же снова отступается от заклинателя - именно потому, что тот покуда еще не отважился действовать, а продолжает рыться в жалком "скарбе отцов", питаясь плодами младенчески незрелой науки.
В этот миг величайших надежд и разочарований входит Вагнер, адъюнкт Фауста, "несносный, ограниченный школяр". Их диалог еще более четко обрисовывает мятущийся характер героя.
Но вот Фауст снова один, снова продолжает бороться со своими сомнениями. Они приводят его к мысли о самоубийстве. Чашу с отравой от его губ отводит внезапно раздавшийся пасхальный благовест.
У ворот
Пеструю толпу народа Гёте не изображает одноликой. Городские бюргеры, подмастерья, девушки-служанки, крестьяне, солдаты, студенты - каждая социальная группа охарактеризована немногими, но выразительными словами. Походным маршем звучит песня солдат. Они принадлежат к наемному войску, и поэтому в их песне ни слова нет о том, за что они сражаются. Удаль их бесцельна, и смерть в бою лишена ореола славы. С большим мастерством Гёте пользуется разнообразными стихотворными ритмами, которые подчеркивают социальную характеристику. В живом общении с народом мы видим Фауста. Весенний праздник Фауст ощущает как воскресение самого народа, который покидает тесные пределы средневекового города, как сам он стремится вырваться из мертвых оков средневековой науки. В этой сцене еще больше раскрывается противоположность между Фаустом и Вагнером. Вагнер чуждается народа, боится и не понимает его. Так же чужда народу и его книжная мудрость. В конце сцены Вагнер признается, что для него непостижимы стремления Фауста. У него только одно желание и одна радость - переходить от книги к книге, от страницы к странице. Но и здесь Фаустом владеет трагическое сознание своего бессилия: простые люди любят Фауста, чествуют его как врача-исцелителя; он же, Фауст, напротив, самого низкого мнения о своем лекарском искусстве, он даже полагает, что "...своим мудреным зельем... самой чумы похлеще бушевал". В этот-то миг трагического недовольства к нему и является Мефистофель в образе пуделя. Вагнер не в силах увидеть что-либо выходящее за границы простого наблюдения, но Фауст распознает в собаке загадку.
Рабочая комната Фауста
Неутомимый доктор трудится над переводом евангельского стиха: "В начале было Слово". Передавая его как "В начале было дело", Фауст подчеркивает не только действенный, материальный характер мира, но и собственную решимость действовать.
Обольщение "сумасбродного доктора" дается черту не так-то легко. Пока Мефистофель завлекает Фауста земными усладами, тот остается непреклонным: "Что можешь ты пообещать, бедняга?" - саркастически спрашивает он искусителя и тут же разоблачает всю мизерность его соблазнов. Увлеченный смелой мыслью развернуть с помощью Мефистофеля живую, всеобъемлющую деятельность, Фауст выставляет собственные условия договора: Мефистофель должен ему служить вплоть до первого мига, когда он, Фауст, успокоится, довольствуясь достигнутым. Мефистофель - "дух, всегда привыкший отрицать" и уже поэтому может быть только порицать земное несовершенство, но исправить ничего не желает. Так в остроумной сцене с учеником Мефистофель дает меткую характеристику тогдашним наукам, в которых живая природа рассматривалась как неизменная, неразвивающаяся.
Странствие Фауста в сопровождении Мефистофеля начинается с веселой чертовщины в сценах "Погреб Ауэрбаха в Лейпциге" и "Кухня ведьмы", где колдовской напиток возвращает Фаусту его былую молодость.
Улица
Маргарита - первое искушение на пути Фауста, первый соблазн возвеличить отдельный "прекрасный миг". Покориться чарам Маргариты означало бы так или иначе подписать мировую с окружающей действительностью. Маргарита, Гретхен, при всей ее обаятельности и девической невинности - плоть от плоти несовершенного мира" в котором она живет. В ней много хорошего, доброго, чистого.
Первоначально Мефистофель даже не может найти доступа к ее душе. Неотразимое обаяние Гретхен, столь поразившее Фауста, как раз в том, что она не терзается сомнениями. Но он не может отказаться от сомнений – спутников осмысления жизни. Она же пока просто не знает, как может быть жестока жизнь. Отсюда и ее наивная гармония.
Фауст первоначально не хочет нарушить душевный покой Маргариты, он удаляется в "Лес и пещеру", чтобы снова "созерцать и познавать". Но влечение к Маргарите в нем пересиливает голос разума и совести; он становится ее соблазнителем. Девичья комната Маргариты, в которой он появляется, будит в нем лучшие чувства. Он очарован патриархальной простотой, чистотой и скромностью этого жилища. Но наивная девушка задумала еще и воздействовать на душу героя. «Спасти» его . Она бы хотела, чтобы Фауст выполнял все церковные обряды, как принято в ее среде. Фауст не принимает мира Маргариты, он в своих познаниях и сомнениях уже далек от наивной гармонии. Но он тянется к миру Маргариты. И в этом его вина перед беспомощной девушкой.
В чувстве Фауста к Маргарите теперь мало возвышенного. Низменное влечение в нем явно вытесняет порыв чистой любви. Соседка Марта выступает сводней, Мефистофель легко раскусил эту женщину, которая не столько скорбела о муже, сколько жалела, что нет свидетелей его смерти, чтобы она могла начать жить легко. Мефистофель и выступил в качестве свидетеля смерти мужа Марты, а Фауста пригласил как приятеля. Марта позвала соседку Маргариту. Так естественно, без всякой чертовщины, произошла встреча героя и героини. Чертовщиной здесь было то, что Мефистофель увидел в душе Марты.
Всю силу большого женского чувства Гете передает в проникновенном монологе Гретхен за прялкой.
Фауста не коробит, когда Мефистофель поет под окном Гретхен непристойную серенаду: так-де "полагается". Всю глубину падения Фауста мы видим в сцене, Улица перед домом Гретхен,
где он бессердечно убивает брата Маргариты. Затем он бежит от расплаты за убийство вслед за своим вожатым. В сцене Собор на бедную девушку обрушивается вся сила католической веры и буквально подавляет ее.
За время отсутствия Фауста Гретхен умерщвляет ребенка, прижитого от него, и в душевном смятении признается убийстве матери и брата. Она виновна и сама ощущает свою вину.
Жуткое видение в сцене Сон в Вальпургиеву ночь возвращает Фауста к действительности.
Фауст и Мефистофель проносятся на вороных конях - одна эта ремарка вдохновила целый ряд замечательных художников на создание ярких картин.
Сцена в тюрьме не имеет себе равных в немецкой литературе. Фауст - свидетель последней ночи Гретхен перед казнью. Теперь он готов всем пожертвовать ей, быть может и тем наивысшим - своими поисками, своим великим дерзанием. Но она безумна, она не дает увести себя из темницы" уже не может принять его помощи.
Многое в этой последней сцене первой части трагедии - от сцены безумия Офелии в "Гамлете".Но здесь - впервые в западноевропейской литературе - поставлены друг перед другом полная беззащитность девушки из народа и беспощадное полновластье карающего ее феодального государства.
Слышать безумный, страдальческий бред любимой женщины и не иметь силы помочь ей - этот ужас каленым железом выжег все, что было в чувстве Фауста низкого, недостойного. Теперь он любит Гретхен чистой, сострадательной любовью. Но - слишком поздно: она остается глуха к его мольбам покинуть темницу. Безумными устами она торопит его спасти их бедное дитя.
Теперь Фауст сознает всю - безмерность своей вины перед Гретхен. Его грудь стесняется "скорбью мира". Невозможность спасти Маргариту и этим хотя бы отчасти загладить содеянное - для Фауста тягчайшая кара. Предпочтя мученическую смерть, Божий суд и искреннее раскаяние побегу, девушка спасла свою душу. Она отказалась от услуг дьявола. Голос свыше: "Спасена!" - не только нравственное оправдание Маргариты, но и предвестник оптимистического разрешения трагедии.
Вторая часть «Фауста»
Фауст становится аллегорией человечества, с его неукротимой волей к знанию, созиданию и творчеству.
Он бессознательно стремится к более грандиозным горизонтам. Вторая ступень — его союз с античной Еленой, который должен символизировать жизнь, посвященную искусству.
Фауст, окружённый аркадскими рощами, на время находит успокоение в союзе с прекрасной гречанкой. Но ему не дано остановиться и на этой ступени, он всходит на третью и последнюю ступень. Задумав создать государство счастливых, свободных людей, он начинает на отвоеванной у моря земле гигантскую стройку. Мефистофель в качестве командующего торговым флотом и начальника строительных работ, вопреки приказаниям Фауста, уничтожает двух стариков земледельцев — Филемона и Бавкиду, живущих в своей усадьбе возле древней часовенки. Фауст потрясён, но он, всё же продолжая верить в торжество своих идеалов, до самой смерти руководит работами. В конце трагедии ангелы возносят душу умершего Фауста на небо. Заключительные сцены трагедии насыщены пафосом творчества и созидания.
Трагедия, писавшаяся в течение почти 60 лет (с перерывами), была начата в период «Бури и натиска», окончена же в эпоху, когда в немецкой литературе господствовала романтическая школа. Естественно, что «Фауст» отражает все те этапы, по которым следовало творчество поэта.
Обращение к веку пламенной готики, народному языку, свободному рифмованному стиху - всё это говорило о близости к эпохе «Бури и натиска». Местом действия второй части становится Эллада. Свободный стих сменяется стихами античного склада. Образы приобретают какую-то особую скульптурную уплотнённость.
В заключительной же сцене «Фауста» Гёте уже отдаёт дань романтизму, вводя мистический хор, открывая Фаусту католические небеса.